Мягкие перчатки со знаком дикости

Губернатор (Андреев)/Весь текст — Викитека

мягкие перчатки со знаком дикости

же свой платок, который тоже надушен и которым он подал знак, чтобы стреляли. . и жалостью, тем мягким и нежным чувством, которое исторгает слезы и . и задумался, сложив на коленях руки в белых перчатках. предков, я ничего не вижу там, кроме слез, отчаяния и дикости. лицо; широкий, мягкий отложной белый воротник и сво Перчатки, шляпа « от. Вотье». хотя и позже я встречался с ним и не прерывал знаком вость и дикость моего характера мешали пойти к нему, и я все. Туфли на нем были длинные, мягкие и широкие; когда он, не глядя, .. одет безукоризненно, ослеплял свежестью лица, белья, перчаток и фрака. .. Обломов сделал отрицательный знак головой. Несмотря, однако ж, на эту наружную угрюмость и дикость, Захар был довольно мягкого и доброго сердца.

Волк живет как на значительной высоте в горах, так и в низменностях и держится преимущественно в малонаселенных и спокойных пустошах, иногда в густых лесах, иногда в болотистых местностях, где много кустарника, а на юге - в степях.

Он устраивает логовище в кустарнике, чаще на краю леса, нежели в глубине его, на сухих кочках в болотах, в камыше, на кукурузных полях, а в Испании даже на хлебных полях, часто вблизи деревень.

Вообще он избегает человеческих поселений гораздо меньше, чем обыкновенно думают, но очень осторожен, прячется и не показывается до тех пор, пока сильный голод не заставит его отправиться за добычей. Когда у волков нет маленьких детенышей, они редко живут постоянно на одном месте.

Большей частью животные уходят довольно далеко и покидают обжитые места на несколько дней или недель, чтобы снова сюда вернуться, когда найдут добычу. Весной и летом волк живет одиноко или попарно, осенью - целой семьей, зимой же хищники эти собираются иногда в стаи, величина которых зависит от условий той местности, где они живут.

мягкие перчатки со знаком дикости

Если волк и волчица образуют пару, то их союз практически никогда не распадается; весной же пары образуются обязательно; в больших стаях самцы преобладают. Волк Canis lupus Раз собравшись в большую стаю, волки держатся вместе, помогают друг другу при нападении на добычу и созывают других волков своим воем. Впрочем, волк предпринимает свои странствования как в стаях, так и в одиночку, пробирается по горным кряжам, проходит большие степи, переходит от одного леса к другому и в результате появляется иногда в местностях, где уже несколько лет кряду волков не видели.

Доказано, что во время этих странствований волки пробегают за одну ночь от 40 до 70 километров. Зимой довольно часто, а при глубоком снеге почти всегда стаи волков идут гуськом, причем каждое животное, как индейцы на военной тропе, следуют друг за другом, ступая по возможности в тот же самый след это делают и рыситак что даже и опытному охотнику трудно бывает узнать, из какого количества волков состоит стая.

Утром какая-нибудь лесная чаща служит убежищем стае хищников; на следующую ночь путешествие продолжается, иногда же волки возвращаются. Весной после течки стаи разъединяются, и беременная волчица отыскивает, по показаниям заслуживающих доверия охотников, вместе с волком свое прежнее логовище, где она родит и воспитывает волчат.

Подвижность и сила волка приводят к усиленному обмену веществ в его организме, а следовательно, ему требуется большее количество пищи, в результате чего этот хищник везде, где он появляется, истребляет множество доступных ему животных.

Самую любимую добычу волка составляют довольно крупные домашние и дикие животные, как млекопитающие, так и птицы, но он довольствуется иногда и мелкими животными, ест даже насекомых, не пренебрегает, как говорят, и растительными веществами, например кукурузой, дынями, тыквами, огурцами, картофелем. Из-за этого он считается бичом для пастухов и охотников и вообще врагом всех оседлых людей. В природе волки убивают столько добычи, сколько им необходимо для еды. Мнение о кровожадности волка возникло в связи с тем, что эти звери, оказавшись в овчарне или в стаде овец, действительно могут убить их довольно.

Домашние овцы настолько неспособны на адекватное оборонное поведение, что с "точки зрения" хищника все являются больными.

Следует заметить, что охранные не пастушеские собаки, попав в стадо овец, тоже могут многих загрызть - срабатывает природная "программа". Летом волк не приносит столько вреда, как зимой, так как летом в лесу кроме травоядных он находит много другой пищи: Дичи истребляет он очень много: Иногда волк довольно долго охотится на мелких животных и, по словам Иславина, одолевает целые сотни верст, преследуя странствующих пеструшек Lemmus norwegicus ; тогда он только ими и питается, а на обратном пути ест ящериц, ужей, лягушек и даже майских жуков.

Падаль ест особенно охотно и в тех местах, где живет вместе с рысью, подъедает за ней все объедки. Осенью и зимой становится гораздо опаснее, так как постоянно бродит вокруг пасущихся еще стад и нападает как на крупный, так и на мелкий скот, однако остерегается взрослых лошадей, коров и свиней, когда они идут стадом, а волки еще не собрались в стаи.

В начале зимы он все ближе и ближе подходит к деревням и городам, а в маленьких местечках охотится за собаками, которых очень любит и которые часто составляют в некоторых местах единственную его добычу. Без сомнения, при случае хватает и других животных, без колебания проникает в хлев, если хозяин оставил двери открытыми, иногда даже вскакивает туда через открытое окно или чердак и при этом немилосердно загрызает всех овец или коз, находящихся в хлеву.

мягкие перчатки со знаком дикости

Подобные смелые набеги совершает все-таки редко, но жители многих деревень в тех местах, где свирепствуют волки, ежегодно недосчитываются многих своих собак, да и охотники за волками часто теряют таким образом многих псов из своей своры.

Когда волки бродят стаями, то нападают и на лошадей, и на коров, хотя те умеют защищаться. По словам Левиса, в России утверждают, что голодные стаи волков нападают на медведя и после продолжительного боя загрызают. Наблюдения Кременца подтверждают, что волки иногда тревожат медведя в его зимнем логовище, преследуют раненых медведей и стараются захватить медвежат.

Едва ли, однако, можно допустить, что в схватке с медведем волк всегда одерживает победу, но достоверно известно, что волк нападает на всех животных, с которыми надеется справиться.

Однако везде он как можно дольше старается не вступать в схватку с человеком. Страшные рассказы, которые распространены о волке, и точно так же, как о тигре, бывают еще разукрашены фантазией досужих людей, почти все без исключения заключают в себе мало правды.

Обезумевшая от голода стая волков при случае, конечно, может напасть на людей, даже взрослых и вооруженных; может случиться, что волки и загрызут, и сожрут при этом человека, но во всяком случае опасность от волков в тех странах, где их много, вовсе не так велика, как часто ее себе представляют. Наиболее опасны для человека волчьи стаи, ведомые одичавшей собакой, поскольку у нее заметно притуплён страх перед человеком.

Во время поисков добычи волк выказывает такую же хитрость, как и лисица, от которой отличается главным образом нахальством.

Он приближается к избранной жертве со всей возможной осторожностью, соблюдая, так сказать, все правила охоты; незаметно подкрадывается как можно ближе к животному, ловким прыжком хватает его за горло и валит на землю. На лесных тропинках он иногда по целым часам поджидает добычу, например оленя или косулю, а в степных местностях точно так же терпеливо подкарауливает скрывшегося в норку байбака. Он идет по следу зверя с безошибочной уверенностью. Когда волки охотятся стаями, то умеют очень хорошо распределять между собой обязанности: Бедная лиса тогда пропала: Нападая на стадо, волки очень хитро стараются отвлечь от него собак, о чем знали уже древние народы.

Как вреден бывает волк, видно из нижеследующих фактов. У кочевых народов и тех, которые занимаются главным образом скотоводством, не бывает врага хуже. Лазаревский утверждает, что вред, причиняемый волками домашнему скоту, определяется в 15 миллионов рублей. Кроме того, волки часто болеют бешенством, и тогда они одинаково опасны как людям, так и животным. Говорят, что бешеные волки в России всегда стараются укусить встречающихся людей в лицо.

В местностях, где волки не редкость, на них списывали домашних животных, погибших от самых разных причин, в том числе незаконно забитых или украденных пастухами или сторожами стада. Неудивительно, что столь опасные звери, особенно там, где они встречаются во множестве, наводят ужас не только на людей, но и на животных.

Лошади становятся очень беспокойными, когда чуют волка, все прочие домашние животные, за исключением собак, обращаются в бегство, как только издали услышат приближение их главного врага.

Для хороших же собак нет большего удовольствия, чем охота на волков, так как замечено, что собаки любят больше всего самую опасную охоту. Поэтому собаки, не приученные специально к охоте на волка, чаще всего прячутся при его появлении.

Хорошая собака, когда следит за волком, забывает в своем охотничьем задоре все остальное и успокаивается только тогда, когда вцепится в своего врага.

Во время схватки она не обращает внимания на раны и не смущается смертью своих товарищей. Уже при смерти, она все еще старается впиться в волка зубами. Не все собаки, однако, одинаково хорошо охотятся на волков; некоторые из них, почуяв волка, прячутся.

При этом величина собак не имеет такого значения, как порода, наследственность и приобретенный навык. Очень часто маленькие псы оказываются более ожесточенными врагами этого хищника, чем большие, но недостаточно смелые собаки. И другие домашние животные умеют защищаться от волка. К лошадям приближаются они очень осторожно, стараются схватить жеребят, которые отдалились от других лошадей, иногда решаются напасть на одинокого коня, схватывают его за шею и таким образом валят.

Когда прочие лошади увидят волка, они смело на него наступают, бьют передними копытами, если он тотчас не убежит, а жеребцы хватают его даже зубами.

При этом часто волк бывает сразу убит, но случается, что он снова вскакивает, впивается зубами в горло нападающего коня и валит его на землю. Даже стая волков не в состоянии принудить к бегству табун лошадей, напротив того, они сами должны опасаться быть окруженными и избитыми, если не спасутся бегством". В подобном незавидном положении оказывается наш серый приятель, если он вздумает полакомиться свининой в лесах Испании и Хорватии.

Отдельную свинью он одолеть конечно может, но большое стадо этих животных, по сообщенным мне достоверным сведениям, совершенно не боится волков, которые даже боязливо его избегают. Храбрые кабаны смело защищают все стадо от волков и так основательно обрабатывают их своими клыками, что те забывают о своих намерениях и думают лишь о спасении шкуры.

Если волк вовремя не убежит, то сердитые кабаны безжалостно его убивают и съедают его мясо с таким же удовольствием, с каким бы он сам попользовался добычей.

Этим объясняется, что в тех лесах, где пасутся свиньи, почти никогда не бывает волков, и поэтому так же понятно, что если охотник со своими собаками оказывается по соседству от стада свиней, то его псы подвергаются такой же опасности, как и волки. Свиньи видят в чужих, незнакомых им собаках только близкого родственника ненавистного волка и потому яростно на них бросаются и даже в этом случае не щадят охотника, который спешит на помощь своим верным товарищам по охоте.

Даже одинокие свиньи храбро защищаются, и волк одолевает их с большим трудом. Одни лишь овцы безропотно покоряются неизбежному року. Прочие же овцы убегают на шагов, собираются там в кучу и своими глупыми глазами смотрят на волка, пока он еще раз к ним не приблизится и не схватит еще овцу.

Тогда они опять убегают на несколько сот шагов и снова его поджидают". К стаду крупного рогатого скота волк обычно не отваживается подойти, так как оно дружно отражает нападение и старается забодать хищника рогами.

Он пытается только загрызть отставших коров или телят и хватает их за горло так же, как лошадей; более слабые домашние животные обыкновенно делаются жертвами волка, если вовремя не найдут безопасного убежища, так как этот хищник настойчиво преследует их, куда бы они ни бежали, причем не боится даже воды. Волку свойственны многие качества собаки: В сказках и баснях волк изображается дураковатым существом, которое постоянно дает себя перехитрить и обмануть лисице, но этот образ вовсе не соответствует действительности, так как в хитрости, лукавстве, умении притворяться и осторожности волк нисколько не уступает лисице и, скорее, во многом ее превосходит.

В большинстве случаев он умеет прекрасно приноравливаться к обстоятельствам, свои поступки обдумывает и легко находит выход из затруднительного положения. Он старается обмануть свору собак, обнаруживая при этом большую осторожность и хитрость, и не теряет присутствия духа, даже когда за ним гонятся.

Его зрение, слух и обоняние одинаково хорошо развиты. Утверждают, что он не только хорошо чует следы, но даже чувствует запах на большом расстоянии. Он очень хорошо различает следы разных животных, на которые случайно нападает во время своих странствований, и с большой уверенностью идет по тому следу, который избрал, не обращая внимания на остальные.

Поэтому подавляющее большинство хищников действительно старается нападать лишь в случае. Это не "трусость", а необходимое условие их выживания. Он никогда не выходит из засады, пока не удостоверится в том, что ему ничто не угрожает. Он приближается к своей жертве бесшумно и относится недоверчиво ко всякой веревке, к каждому отверстию и вообще ко всем незнакомым предметам, предполагая в них западни или ловушки; поэтому он по возможности старается не входить во двор через открытые двери или ворота, если может пробраться туда каким-нибудь иным способом.

мягкие перчатки со знаком дикости

Замечено, что он только в крайнем случае схватывает привязанных животных, боясь, что они выставлены как приманка в какую-нибудь ловушку. Старый писатель Геснер передает следующими словами рассказ своего современника Геблера: В одну из этих ям однажды ночью попалось три живых существа: Все трое сидели всю ночь очень смирно - очевидно, от страха; даже у волка, самого сильного из них, был вид кроткого ягненка, и он никому не причинил вреда; старуха же, как самое разумное существо, от страха сделалась совсем бессильной и бледной и была скорее похожа на мертвую, чем на живую.

Когда рано утром отец по своему обыкновению пошел осматривать ямы и увидел эту странную картину, он очень испугался и заговорил со старухой, которая как будто ожила от человеческого голоса и немного пришла в. Как храбрый человек, отец вскочил в яму, заколол волка кинжалом, убил лисицу, на своих плечах по доставленной лестнице вытащил полумертвую старуху и отнес ее домой, очень удивляясь, что столь свирепое и прожорливое животное, как волк, не тронуло ночью ни старухи, ни лисицы".

Совершенно иначе ведет себя волк, когда его мучает сильный голод; тогда он забывает всякую осторожность и становится не только смелым, но и нахальным. Для голодного волка больше не существует опасности; он ничего не боится и его ничем нельзя испугать. У старых волчиц течка начинается в конце декабря и продолжается до середины января; у более молодых она начинается позже, в конце января, и продолжается до половины февраля.

Возбужденные страстью самцы в это время грызутся между собой из-за любви самки. После дней беременности, так же примерно, как у крупных пород собак, волчица мечет в уединенном месте леса от трех до девяти волчат, большей частью четыре-шесть.

Волчица выбирает для своих щенят сухое лесистое место на болоте, куда люди и скот почти не имеют доступа; на юге Европы волчицы устраивают свое логово в специально выкопанных ямах, под корнями деревьев или в расширенных норах лисиц и барсуков.

Волчата остаются слепыми необыкновенно долго, 21 день, растут сначала медленно, впоследствии очень быстро, ведут себя как молодые собаки, весело играют и дерутся между собой, как щенята, и их вой и лай слышны издалека.

Волчица обращается с ними очень нежно, как хорошая сука, лижет и чистит их, очень долго кормит молоком, затем приносит им обильную пищу, соответствующую степени их развития, и старательно скрывает от посторонних глаз. Если семейству грозит какая-нибудь опасность, то волчица переносит в пасти поочередно своих детенышей в другое, более укромное место.

Молодые волки растут до третьего года и тогда делаются способными к размножению. Вероятно, волки могут прожить лет; многие из них умирают от голода, другие погибают от множества болезней, которым они подвержены точно так же, как и собаки. Во время охоты за волками я часто сам убивал - и видел, как другие убивали, - на одних и тех же тропинках и молодых волков, и молодых косуль. Невозможно, чтобы эти последние, красивые животные, не знали о присутствии волков уже в конце июля".

То, что волчица перетаскивает своих волчат в другое место, наблюдалось неоднократно, но многие утверждают, что и волк ей в этом помогает. Говорят, что волк иногда пожирает своих детенышей, но это, кажется, происходит только в исключительных случаях.

Не говоря о том, что волчице совершенно невозможно скрыть только что родившееся потомство от чуткого носа своего супруга и, следовательно, спасти детенышей от его зубов, я считаю своим долгом поставить вопрос: Еще молодым человеком слыхал я ужасно жалобный вой старых волков, нашедших трупы своих детенышей, убитых охотниками. Вой этот возбудил во мне такую жалость, что я проклинал жестокость охотников и никогда не подражал.

Сообщение это опровергается другими наблюдениями: Если волчат не тревожат в их гнезде, то это следует приписать скорее бдительности матери, чем любви отца. Каде полагает, что отец участвует в добывании пищи для детенышей, но не подтверждает своего мнения никакими убедительными доказательствами, так что вопрос об этом следует считать еще не решенным.

Только впоследствии, когда молодые волки подрастут, мать приводит их к старым волкам, и те принимают малышей в свое общество, отвечают всегда воем на их визг, обучают, предупреждают об опасности и жалобно воют, если волчата погибают. Захваченные молодыми и хорошо воспитанные, волки становятся совсем ручными и выказывают большую привязанность к своему хозяину.

Кювье рассказывает про одного волка, который был воспитан как собака и подарен новому хозяину уже взрослым зверем. Несколько недель кряду волк был безутешен, почти ничего не ел и относился совершенно равнодушно к своим сторожам. Наконец он почувствовал привязанность к тем из них, которые входили в его клетку и с ним занимались; по-видимому, волк забыл своего старого хозяина.

Однако, когда хозяин вернулся в Париж после восемнадцатимесячного отсутствия, волк узнал его голос среди голосов многих других людей и, выпущенный на свободу, неистово выказывал свою радость.

Затем его снова разлучили с хозяином, и, как и в первый раз, волк был очень печален. Три года спустя хозяин вновь вернулся в Париж. Это было вечером, и волк сидел в клетке, откуда не мог видеть, что происходит в соседнем помещении, но как только услыхал голос своего хозяина, начал жалобно выть. Когда его выпустили из клетки, он бросился к своему другу, положил передние лапы на его плечи, начал лизать ему лицо и пытался кусать сторожей, которые хотели снова запереть его в клетку. Когда воспитатель удалился, волк захворал и отказывался от пищи.

Выздоровление продолжалось очень медленно, и после этого чужому было всегда опасно к нему приближаться. Мои собственные наблюдения над волками, которых я сам воспитывал или о которых слыхал, подтверждают вышеприведенные рассказы. Один из волков Бреславского зоологического сада был таким же ручным, как собака; самым любезным образом он здоровался с директором этого учреждения Шлегелем, лизал ему руку, которую тот безбоязненно просовывал в клетку, и относился дружелюбно ко всем знакомым.

Другой волк, который жил в этой же клетке, относился к Шлегелю очень странно: Не надо ничего такого говорить, твёрдо сказал могильщик. Мы обязательно вернёмся. Знаешь ли, могут быть разные варианты, усмехнулась Элаги. Но в любом случае идти и лазать по развалинам налегке будет куда проще. С этим Велион спорить не.

Почти все вещи сумку, одеяло и плащ, принадлежащие Элаги, а так же полупустой рюкзак Велиона просто оставили рядом с догорающими углями костра. С собой взяли только оружие и немного еды и воды. Несмотря на то, что утро было пасмурным, через три часа после рассвета немного потеплело, задул приятный ветер, а ближе к полудню солнце наконецто показалось изза туч. Элаги сказала, что это хороший знак, Велион молча кивнул, соглашаясь. Ещё через час небо окончательно расчистилось, стало почти тепло настолько, насколько это возможно в конце октября.

Тотенграбер скинул плащ, а его спутница на половину расшнуровала свою куртку. Раскисшая дорога была практически прямой, только изредка виляла, изгибалась, как змея, но вскоре вновь распрямлялась. Кустарник становился всё выше и гуще, превращаясь в непроходимую колючую стену. Солнце выманило наружу жителей зарослей уродливые птицы, которых Велион видел вчера, появлялись всё чаще, а в корнях кустов начали мелькать жутковатые твари ящерицы, которые больше смахивали на рыб без чешуи с зубастыми пастями, занимающими полголовы.

Птицы вяло охотились за рептилиями, хотя охота скорее напоминала драку если двумтрём птицам удавалось убить одну из тварей, они собирались кучкой у тельца и неторопливо его расклёвывали.

Если же гибла одна из птиц, а другим не удалось забить своими клювами чешуйчатого гада, то обедала ящерица откусывая от тушки огромные куски и медленно их пережёвывая, тупо глядя выкаченными глазами кудато в никуда.

Но большая часть птиц охотой не занималась уродцы садились на тонкие ветви кустарника и своими умными и злыми взглядами провожали людей. Других представителей местной живности видно не было, даже мышей, которых Велион видел вчера. Могильщик был этому рад: На привал остановились после полудня, когда до Импа осталось не более часа ходьбы.

Пообедали вяло, даже не съев половины из того, что взяли с. Зато всё больше и больше росло беспокойство. Причём, это не было обычным беспокойством. Казалось, что на мозг ктото давит, а воображение в свою очередь играет с чувствами, заставляя сердце биться сильней, потеть ладони и трястись поджилки. Нечего рассиживаться, сказал Велион, поняв, что уже минут пять тупо пялится в медленно горящий костёр, и начал собираться. Элаги не спорила, хотя по её виду было ясно, что она ощущает давление извне куда сильнее, чем Велион.

Или, быть может, он просто лучше владел. Последний час пути тянулся бесконечно долго. Казалось, что двое могильщиков топчутся на месте, шагая по подсыхающей дороге.

Солнце зависло на небосклоне, птицы замерли на своих местах. И, замерев, казалось, окончательно, резко рванулось с места. Заросли кустарника кончились так неожиданно, что Велион первые несколько секунд даже не понимал. Дорога тоже кончилась, они ступали по гладкой, выжженной когдато магией глине.

Но и она вскоре пропала. Всё вокруг покрывал туман, нет не туман зловонные испарения, хотя тотенграбер мог поклясться, что не чувствовал никакого запаха. Эти испарения лезли в рот, ноздри, цеплялись за одежду, застилали. Велиону казалось, что у него нет ног он не видел ничего ниже поясницы, туман закрывал всё, появлялось ощущение того, что тело само плывёт в этой белой каше.

Давление извне усилилось стократно. Оно практически приобрело вещественность казалось, что над ухом пищит комар, под одежду залез паук, а во рту шевелиться скользкая гусеница. Туман застилал глаза, закладывал уши. Это начинало сводить с ума. Велион, прошептала Элаги, хватая могильщика за руку. В её голосе был ужас, настоящая паника, но Велион, слыша всё предельно чётко, слабо различал интонации, так, будто она говорила в подушку. Это магия, а у нас есть перчатки. Но это и вправду всего лишь магия, даже не магия, а её остаточные эманации, как запах выдохшегося пива в пустой кружке.

И если ты не сможешь напиться этим запахом, значит, запах магии нам не повредит". Он сейчас жалел, что разучился говорить вслух. После стольких лет одиночества это было не удивительно. Могильщик попробовал выразить свою мысль Элаги, но та толи его не слушала, толи не понимала, а может, он просто не мог выразить свою мысль.

Или, скорее всего, он так и не произнёс ни одного слова вслух. Нет, она не согласилась. Не зря она пошла. А Имп не хуже и не лучше других мест, где сложили головы или сошли с ума десятки могильщиков прошлых лет.

мягкие перчатки со знаком дикости

Быть может, достаточно будет дойти до окраины города и вернуться? Велион продолжал шагать, сжимая руку Элаги. Но это прикосновение не дарило тепла оба они были в перчатках. Перчатки были непреодолимой преградой теплу, чувствам, преградой тому, что делало человека человеком.

Они будто бы сажали в банку, в которой помимо могильщика были только холод и одиночество.

Глава 1. Могильщик - Могильщик. Чёрные перчатки

Как хотелось сейчас, да, да, прямо сейчас скинуть их, прижать к груди тело девушки, которую он знал только меньше дня, почувствовать её тепло, прикосновение её тёплой и мягкой груди к своей коже, чтобы её горячее дыхание касалось шеи, а его губы её губ. Чувствовать, как бьётся её сердце. Чтобы она чувствовала его сердцебиение. На миг стать людьми. Но перчатки приросли к его рукам. Мёртвой хваткой сжали сердце, заморозили его, сделали холодными губы, а язык деревянным.

Эти перчатки дёргали его за верёвочки, тело шевелилось, даже не понимая, что им управляют. Чёртова кукла, которая может мыслить, понимать, что она не принадлежит самой. И от этого становилось ещё горше. Ему оставалось только шагать. Тёмная кладка стены выступила из тумана, отогнав страх, сняв напряжение, мир стал обычным.

Магазин форменной и спецодежды

Полуразвалившаяся от старости стена казалась спасением. И от этого спасения веяло могильным холодом. Велион собрался, очнулся от мыслей. Тело подчинялось только ему, каждый мускул, каждый нерв приготовился к тому, чтобы работать. Чувствовать кожей магию, уворачиваться от потоков огня или обычного кирпича, который может свалиться на голову. Сердце уже почти не ныло. Или он не хотел чувствовать то, что чувствовал ещё несколько секунд.

Элаги тоже приободрилась, встряхнулась, из глаз ушёл тот вселенский ужас, что был в них недавно. Её губы кривились в ухмылке, руки перестали дрожать, только лицо всё ещё оставалось бледным, будто принадлежало трупу.

Здесь можно пролезть в город, сказала могильщица, кивая в сторону стены. Как раз про этот пролом мне говорил тот безрукий. Велион кивнул и подошёл ближе к стене. Доверяй, но проверяй, он не сунется в пролом, пока не сам не убедится в его безопасности.

Пролом в стене действительно. Дыра начиналась на уровне пояса и доходила до самого верха стены, так будто ктото вырвал из кладки треугольный кусок.

В проломе, как и везде, не рос мох, выступы не покрывал плющ, даже сухих нитей лишайника не. Велион видел такое не в первый раз, порой боевая магия убивает жизнь так, что та не может оправиться от удара и спустя десятилетия. Но увиденное его сильно беспокоило места, где нет никакой живности, были на редкость паскудными.

Могильщик провёл руками над кладкой, так близко, что со стороны казалось, будто он её касается. Но он даже на долю секунды не прикоснулся к крошащемуся кирпичу любой контакт с магией может привести к быстрой и болезненной смерти или увечью, что ничуть не.

Но покалывания пальцев, как это обычно бывает, не чувствовалось. Значит, здесь действительно можно было пролезть. Велион кивнул Элаги и одним махом запрыгнул в проём.

Приземлился он неудачно наступил правой ногой на чтото шарообразное. Тотенграбер пошатнулся, потерял равновесие, но титаническими усилиями устоял на ногах. Падение могло означать верную смерть. Осторожней, сказал он, обернувшись. И, наконец, посмотрел под ноги. Вокруг его ног валялись кости, а рядом с пяткой сапога лежал череп, на который он и наступил во время приземления. Груды костей, размытые дождём и разбросанные ветром.

Он часто видел такое, но И чтото ещё смущало. К горлу подступил ещё один комок. Сначала могло показаться, что некоторые кости валяются беспорядочно, но если всмотреться, то можно было определить, что определённый порядок существовал отдельные группы костей лежали вместе, руки, тазобедренная часть вместе с берцовой костью.

Велион часто видел такое этого могильщика или простого мародёра разорвало на части, причём не так. Стоило могильщику отвести взгляд чуть дальше, как он увидел ещё несколько скелетов, часть из них напоминала тот, что лежал под ногами, у некоторых не хватало только конечностей. Но большая часть костей всётаки валялась беспорядочно разорванные, раздробленные, обгоревшие. А ещё здесь было много магии, тяжёлой и злой. Перчатки дают могильщикам способность чувствовать чары, комуто в большей, комуто в меньшей степени.

Ирина Манина

Велион же, который мог чуять заклинания ещё в детстве, обладая перчатками, практически становился на одну ступень с магами. Однако управлять магической энергией он не мог, только разрушать связующие, чтобы снять заклятья это была основная часть работы могильщика.

Всё в порядке, помедлив, произнёс Велион. Могильщица ловко запрыгнула в щель. Ей повезло больше она приземлилась на единственный свободный от костей участок земли. Оглядевшись, девушка сильно побледнела. Здесь есть чтонибудь ценное? Велион вслушался в. Да, определённо, здесь лежало несколько пар перчаток он чувствовал. Перчатки "пахли" не так, как другие магические предметы или предметы, на которые наложили чары. Различить этот запах было просто если магия пахла чемто, то от перчаток шёл запах пустоты.

Не абсолютной и безграничной пустоты, а как будто местом, где только что чтото было, но исчезло. Запах пустой кружки изпод пива. Это звучало глупо, но лучшего объяснения могильщик не находил. Да и как объяснишь словами чувство? Две или три пары, медленно произнёс Велион.

Остальные, видимо, были обычными мародёрами. Я сдаю их в ломбард, усмехнулась Элаги. Тотенграбер удивлённо приподнял бровь.

Знаешь ли, так можно обманывать ростовщиков они свято веруют в то, что могильщик вернётся за своими перчатками. Но перчаткито не. Если сильно не жадничать, то за тобой никто в погоню не пошлёт. Да и редко когда могильщикам дают в заём крупные суммы. Однако, дветри марки за пару хороший прибыток, дветри недели прожить. Только не нужно ходить к одним и тем же перекупщикам. У него тоже был один трюк, такой же простенький, но действенный, которым он отчегото не воспользовался, прежде чем идти в Имп.

Обмануть ростовщика святое дело и идея, в принципе, не плохая. А две марки порядочные деньги, крестьянин может жить на них около года. Но крестьянину не нужно платить за постой в трактире, с него не дерут втридорога за еду. Велиону обычно хватало этих денег на месяц. Интересно, многие ли знают про этот обман?

Ростовщики обычно не любят распространяться о том, что их обманывают, а могильщики, проворачивающие такое, вряд ли станут делать это часто всётаки за две марки могут и убить. С другой стороны, могильщик, заложивший перчатки пропадал, и ростовщик мог решить, что он погиб, так и не найдя денег. Да и в любом случае, могильщики обычно живут недолго, так что нет ничего удивительного, что он впервые слышит про этот трюк. Пойдём, предложил он вслух. Сначала перчатки, покачала головой Элаги.

Возможно, они будут единственным нашим заработком, такое бывает. Они разошлись искать перчатки. Велион отдёрнул руку и выругался. Плотный комок змей или червей нити заклинания прекратили дрожать, одна нить, та, что чуть не обвила могильщик руку, успокаивалась дольше всех, но и она затихла. Велион тяжело выдохнул и поднялся с коленей. Слишком мощная магия буйствовала здесь десятилетия. Они с Элаги уже прошли мимо шкатулки, наполненной золотом, мимо груд позолоченных подсвечников и тарелок, мимо валяющихся на земле украшений.

Металлы, особенно золото, хорошо впитывают в себя магию и задерживают её надолго, в томто и основная проблема могильщиков на самых ценных вещах самые сильные заклинания и проклятья. Проклятье, брошенное в человека, попадает в золото или другой металл на теле. Когда человек умирает, остаточная сила заклинания после смерти жертвы прицепляется к металлу. Когдато здесь было столько магии, что заклинания и проклятья плотным комком змей гнездились в предметах, валяющихся среди груд костей и обломков.

Кажется, три найденные пары перчаток на окраине города и ещё две ближе к центру действительно будут единственным хабаром. Перчаток было как минимум в два раза больше, но подобраться к ним возможности не. Десять марок на двоих пять на одного. Зиму прожить можно, если хорошенько затянуть пояс.

Но когда он в последний раз шиковал? Холодное осеннее солнце через пару часов зайдёт за горизонт, значит, они здесь уже не меньше трёх часов. Но на обратную дорогу уйдёт всегото минут тридцать не больше, так что можно порыскать ещё некоторое время.

Даже если соблюдать все меры предосторожности, всётаки магии здесь столько, что от страха иногда сводит челюсти, они выйдут из города через три четверти часа. Хотя, лучше не рисковать, мало ли на что она напорются, если пойдут.

BRACKETS

Если бы не опыт и умение Велиона, они бы не дошли досюда, даже ничего не трогая слишком много магии было. Впрочем, никаких ужасов, изза которых по слухам здесь погибло столько могильщиков, не. Да, очень много магии, даже слишком много, так что могильщики поопытней и поумнее даже не сунулись бы сюда слишком опасно, а прибытка ноль. Никаких тварей, которые порой селятся в пустующих городах, тоже не было, а порой именно они представляли наибольшую опасность.

Обычные развалины частично обрушившиеся дома, улочки, через мостовую которых местами пробивалась трава. И следы не то битвы, не то паники, не то бегства. Или и битвы, и паники, и бегства. Груды белеющих костей, как человеческих, так и животных, ошмётки одежды, ржавое оружие и доспехи, рассохшаяся утварь, телеги. Ничего сверхъестественного, если не считать туман на подступах к городу. Неужели все эти слухи изза тумана? Не может быть, они же прошли без особых потерь Да и другие проходили дальше, иначе здесь не валялось бы столько свежих костей.

Только крысы ни одной не встретилось. Ни крыс, ни мошкары, ни ящериц, короче никаких обычных для могильников представителей фауны. Это смущало, внушало чувство опасности, но никакого вреда ведь от этого не было И всё равно пора было уходить. Элаги, произнёс Велион, оборачиваясь. Элаги, которая вертелась в нескольких шагах позади около горстки украшений, стояла с широко раскрытыми глазами и побледневшим лицом.

Её руки были свободны, значит, она никуда не вляпалась и не подхватила какуюто гадость. Могильщик в два прыжка подлетел к ней, быстро осмотрел тело и, ничего не обнаружив и не почувствовав, ничего не понимая глянул в ту же сторону, куда смотрела могильщица. Девчушка лет, наверное, девятидесяти медленно брела по улице. Одна её рука была отрублена, половина тела обгорела, а кожа с подбородка сорвана так сильно, что было видно кость.

Она брела, наступая прямо в сгустки чар, но те не причиняли ей вреда. Он вообще не понимал, как девочка с такими ранами может всё ещё двигаться. Даже если они её подберут, то она наверняка не выживет Неожиданно изза поворота выскочил какойто мужик. В его руках была здоровенный рожон, изо рта стекла слюна, а лицо было перекошено ненавистью и безумием. Он за несколько прыжков догнал девочку, с размаху всадил ей в спину дрын.

Девочку пробило навылет, она пошатнулась, но продолжала идти, хотя из её живота торчало острие рожна. Мужчина опрокинул её на землю, вырвал из тельца своё оружие и принялся наносить удары, как дубиной, один за другим, по голове, по бокам, втаптывая детское тельце в землю, пиная.

Это длилось долго, очень долго. Всё вокруг было в крови девочки, она плескала в стороны, струилась по мостовой.

И всё это происходило без единого звука. Он постоял, сгорбившись, над тем, что когдато было десятилетней девочкой, а потом бросился вперёд, прямо на могильщиков. Тотенграбер сбросил оцепенение, которое владело им всё это время. Он выхватил меч, сделал три коротких шага вперёд, краем глаза глядя под ноги, чтобы не наступить в какуюнибудь гадость. Мужчина с колом налетел на. Велион двумя быстрыми движениями отвёл занесённый над его головой кол, рубанул мужчину по груди Меч будто бил по воздуху.

Перчатки горные Reima Tartu Soft blue недорого - 3 р. | Магазин форменной и спецодежды

Мужчина налетел на него Велион, который даже не успел зажмуриться, тяжело вздохнул. Вот уж никогда бы не поверил, что существуют привидения. Элаги сидела на мостовой, обхватив голову руками. Велион ещё раз перевёл дыхание и посмотрел в ту сторону, где лежало изуродованное тело девочки. Его тоже не. По улице брела девочка.

мягкие перчатки со знаком дикости

У неё была отрублена рука, а половина тела обгорела. Тотенграбер почувствовал страх, даже не страх животный ужас.

Он с трудом удержался от того, чтобы бежать назад сломя голову. Велион аккуратно вернулся к Элаги, с трудом поднял её на ноги. Девушку трясло, она рыдала. Могильщик чтото шептал ей на ухо, рукой закрывал ей глаза, но она не успокаивалась. Надо было возвращаться, немедленно.

И в этот миг на него обрушилось то же чувство, что и на подходе к городу. Писк давил на мозг, от него сводило зубы. Казалось, что его сущность начинает раздваиваться. Это сводило с ума. Велион зажал уши ладонями, но это не помогло. Оставалось только шагать вперёд, крепко держа рыдающую Элаги за руку. Но это оказалось не так. Улица, прежде пустая, была наполнена людьми.